Главная » Визы, границы » Желаю ли я за границу?

Желаю ли я за границу?


«Туда» я возжелала, только лицезрев в первый раз некий глянцевый журнальчик – кажется, французский, где и буковкы были большенными, колоритными, и на обложке – блондиночка в красноватом развевающемся платьице (не то что серьезный взор работницы в платке!)…

Позже стали проникать на польский телевизионный канал во Львове маркетинговые ролики германских товаров, а у матери нашлась стопка каталогов «Отто».

И всё было такое прекрасное, колоритное, глянцевое, «ненаше»! Конфеты уже по фото казались куда вкуснее российских, елочные игрушки приманивали бликами, улыбающиеся дамы в престижных джемперах были так счастливы, так беззаботны, с таковой незапятанной зияющей кожей, что лишали рассудка даже взрослых родителей, хотя уж им-то знакомо было слово «ретушь».

Году в 89-м мой отчим поехал к родственникам в Канаду. А до того мы просто получали от их распечатанные письма да посылки, где под ношенной одежкой на деньке лежали новые престижные джинсы, куртки, блузки… И отчим по возвращении добавил стимула в мою «хотелку»! Поведал о кондюках как в домах, так и в машинах (ну да, нам такое и не снилось тогда), о гипермаркетах, о том, что тротуары там моют! Родственники собирались слушать отца как на концерт!

Вокруг «заграницы» было столько домыслов, заблуждений, недосказанностей, легенд… Всем казалось – там рай обетованный! Всё есть и все нам рады!

И лишь на уроках политинформации внушали: не всё так гладко в Датском царстве!

Но «железный занавес» пал, люди стали выездными, и стали привозить свои воспоминания о мире. А я – кропотливо собирать их в копилку.

Как-то так вышло, что много маминых подруг вышло замуж за германцев. Это несколько шло в разрез с идейным восприятием данной цивилизации, но… На фото супруги подруг не выглядели фашистами в сероватой форме, а были в главном толстобрюхими и рыжеватыми, как наш трудовик.

И, хотя подруги стали такими же толстобрюхими, им завидовали все, кто остался дома. «Заграничные» подруги привозили свои джинсы и курточки, ставшие тесноватыми, жвачки, которые не липли к лицу и надувались пузырями, пластмассовые клипсы и браслеты, выпивку с колоритными этикетками, журнальчики и рассказы. Как следует сберегать воду, что продукты у «них» дороже, нет смачного хлеба и сметаны, но есть смачные сосиски и йогурт (новое слово). Позже визиты «оттуда» стали пореже. Марик, с которым во дворе игрались и которого увезли в три года, начисто позабыл российский язык, у всех началась своя жизнь, «заграница» становилась всё поближе, всё понятней, и уже не вызывала охов-вздохов. Тем паче что, как оказывается, домашняя жизнь – что с иноземцем, что с соотечественником – палка о 2-ух концах. Можно «вляпаться» и там, и здесь. Либо лихо устроиться что дома, что «за бугром». Как повезёт. Ну либо от личности «невесты» зависит.

Когда я сделала собственный загранпаспорт, это было уже совсем обыденным делом. Я ехала в Вену на съезд «Тезе» с гурьбой в меру религиозной молодёжи. И если мать моя относилась к поездке благоговейно (по старинке), то я уже не испытывала дрожи либо приподнятости. На 2-ой денек по прибытии мы с другом шагали по Штефанпляц, Вена готовилась к Новенькому году (Сильвестр), в центре устанавливали статуи изо льда. Я шла и задумывалась: «Ну вот, я за границей!». И прислушивалась к ощущениям снутри. Но я не поменялась. Я была такая же, как неделю тому вспять. Да, мне было любопытно, я крутила головою вокруг, фотографировала. Я могла спросить дорогу либо просто сама ездила по путеводителю к той же ратуше, парку Штрауса либо в большой Месседжленд – поглядеть на огромное колесо обзора. Неделя – это, естественно, не достаточно, чтоб прочуять, что ты из одной страны, а здесь всё по-другому. Либо только что-то по-другому, а что-то – точно так же?

Я жила у поляков, которые уже издавна в Вене. Он работает доктором в психбольнице, работа почётная, она – домохозяка. Дочь их обучается в институте при монастыре святого Стефана в местности под Веной (пригород) под заглавием Клёстерноебург, очень красочный приятный город, с парком и сквериками и обилием церквей. Всё практически как дома, так как мать моя – домохозяйка, отчим – директор таксопарка. Жили мы в особнячке в очень красочном квартале.

Потому никаких тех «разительных различий», которые привозили замужние мамины подруги из Германии, мне в глаза не кидались совсем.

Но повторюсь: может, просто туристу этого не узреть? А тем паче за маленькую неделю?

Позже был и визит матери в Европу. Ницца, Барселона, Лурд. Ах, ещё и Амстер
дам! Оттуда она привезла две сотки фото малеханьких домиков с ящиками цветов на террасах и под окошками.

Когда группа разбредалась кто куда (кто на шопинг, вооружившись обрывками бумаги с адресами, кто по церквям, кто в музеи), мать просто прогуливалась по городку. Могла сесть в кафе, испить чашечку кофе, съесть пирожное и следить за людьми вокруг, как течёт жизнь. Она тоже находила различия. Тоже не особо отыскала. И даже обрадовалась этому. Так как ей очень не хотелось отличаться.

Время от времени я слушаю по скайпу жалобы 1-го друга в Мюнхене про то, как там не обожают российских. И как ему трудно. Я бы, может быть, даже поверила в его нелёгкую эмигрантскую жизнь, если б не знала, как с ним было трудно разговаривать и здесь, на родной земле. И как уважают и ценят другого российского, который тоже живойёт с семьёй в Мюнхене, просто они не знакомы меж собою.

Желаю ли я за границу ещё? Да, я желаю узреть мир опять. Много различных миров. Пожить там? Быстрее да, чем нет. Хотя не так давно изумила родственников нежеланием ехать на работу в Чехию на конфетную фабрику, испытать судьбу нелегала. Так как тогда разница будет не в пользу «заграницы».

Ксюша Печий

 

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>